Порно онлайн, порно видео

Орел или решка?

Эта история случилась со мной в Коктебеле. Я поехал туда один, без подружки, без теплой компании - в надежде завязать там хоть какое-то курортное знакомство или интрижку.
С любовью мне не везло. Максимум, чего мне удалось добиться в свои 26 лет - послюнявить сосочки моей подружки Нюры, которая, впрочем, скоро бросила меня, оставив обиженным девственником. С девушками общаться я умел и любил, нравился им, мог обаять их так, как им того хотелось, но до серьезных отношений дело не доходило. Отчасти - по моей вине: я не хотел обычной распущенности и ждал от жизни настоящего порыва страсти, как в книгах и фильмах. Но порыв все не приходил и не приходил, я оставался девственником, и вскоре мечты о сексе заполнили все мое сознание и подсознание.

Изучение эротических пособий в сети стало моим настоящим хобби, или вернее сказать, манией. Я прочел все русскоязычные ресурсы по любви и сексу, и принялся за англоязычные, попутно залатывая прорехи в моем английском. Порнорассказы - реальные и выдуманные - меня не привлекали, равно как и порносайты во всем их мультимедийном изобилии: все это казалось мне грязным, дешевым, а главное - поддельным. Читая о том, как "он вошел в ее свежое девствиное лоно а она сотрисаясь от блаженства испытовала оргазм за оргазмом", я думал не о муках страсти, а о том, какая оценка по русскому красуется у автора в аттестате.

Моей манией были практические руководства. Я знал о сексе все. Я знал множество способов довести девушку до оргазма, знал десятки поз, ласк и поцелуев. Я стал настоящим знатоком секса в самых изысканных и необычных его формах - знатоком-теоретиком, ибо никогда не видел вживую даже обнаженной пизды.

И вот - в первый же свой отпуск (год работы после универа) я решил ехать не куда-нибудь, а только в Коктебель, с его богемной атмосферой, тусовками, а главное - нудистским пляжем, который, как я вычитал в сети, готов был поглотить весь город. И, мечтал я, по его улицам не сегодня-завтра заснуют стройные обнаженные девушки с подрагивающими сисями, с головокружительно голыми бедрами, с пушистыми лобками и розовыми складочками, поблескивающими предательской влагой...

Эти мечты возбуждали меня до крайности, и я краснел как рак, представляя себе, как я буду ходить голый: ведь хуй мой ни за что не стерпит такого удара впечатлений, и будет торчать вперед, как таран. Эти мысли принесли мне немало сладких мук. В конце концов я принял, как часто бывает, самообманное решение: остаться в плавках, любуясь на обнаженных крсавиц... но в глубине души знал, что сниму плавки в самый захватывающий момент.

...И вот я - в Коктебеле. И не один, а с тремя очаровательными девушками, ехавшими в одной плацкарте со мной. Чудом оказалось, что они тоже едут в Коктебель, и с самого начала поездки я завязял с ними самое теплое знакомство, а в душе ощутил предчувствие какой-то необыкновенной удачи.

Им было по 17 лет, они были десятиклассницами, и "удрали", как они сообщили, "праздновать последние школьные каникулы". Их звали Лиза, Лена и Надя. Все трое были настолько умопомрачительно милы, что я растерялся и никак не мог выбрать подходящую жертву для охмурения. Лиза была натуральной блондинкой, голубоглазой и белобровой, с такими милыми льняными кудряшками, что хватало одного лишь взгляда на них - и сама собой на лице появлялась улыбка. Лена была полной противоположностью Лизе: жгучая брюнетка, смуглая, черноглазая, с жемчужной улыбкой - в ней было что-то южное, знойное, она могла бы дать фору любым звездам латиноамериканских сериалов. Надя тоже была брюнеткой, но в отличие от пышноволосой Лены носила изящную стрижку под мальчика, которая добавляла необыкновенной прелести ее овальному, дерзкому личику и огромным карим глазищам.

Все трое были смешливы, очень дружны, неглупы и... сексуальны до такой степени, что дух захватывало. У всех были ладненькие небольшие фигурки с упругими бюстами и гибкими талиями; все были непосредственны, общительны, открыты и совершенно невинны, как я очень быстро почувствовал: всегда ведь чувствуешь, насколько девушка распущена. Здесь же была прелесть юной сексуальности, непосредственность, доверие - и не более того.

Им ужасно льстило, что я обращаюсь с ними, как со взрослыми. Я сразу стал играть перед ними роль знатока, пляжного волка, закоренелого коктебельского аборигена, хотя ехал в Коктебель первый раз в жизни (правда, перед этим я изучил его весьма досконально по интернету - что мне и помогало сохранять мой напускной имидж). Надо сказать, что я выгляжу старше своих лет: довольно густая борода, плотное телосложение, - и девочки вначале взирали на меня доверчиво-почтительно. Я быстро успел обаять их, и очень скоро мы визжали и дурачились, переполошив весь вагон.

Конечно, очень быстро разговор перешел на нудистскую тему. Началось все с застенчивых расспросов. Я тут же уверенно ответил, что являюсь закоренелым нудистом и всегда купаюсь только голым (ощутив при этом холодок в сердце). Удивлению и восторгу девочек не было предела; расспросы усилились, смущение постепенно преодолевалось, вернее - переходило в эротическую пикантность, стыдно и приятно щекочущую гормоны, - "и что, не стыдно так вот ходить?", "какие ощущения?", "а как девушки? тоже голые?" Я подтвердил, что девушки тоже голые, все до единой, и пригласил их на "свой любимый" нудистский пляж, изо всех сил стараясь не краснеть. Хуй мой уже давно шевелился под трусами, а сердце дрожало в предчувствии чего-то необычайного.

Девочки раскраснелись, а я делал вид, будто мне на обнаженные женские прелести глядеть - все равно, что на зимние куртки. Я знал, что их волнует: "а как насчет секса?" - входит ли секс в "обязательную программу" нудистского пляжа? - и видел, что они стесняются спросить. Тут же, чтобы не сбить их с нужной волны, я принялся расписывать в восторженных тонах все прелести голого купания - ветер на бедрах, единение с природой, легкость в теле - все, что читал в отзывах нудистов и сам испытал когда-то, когда ходил купаться голым на отдаленную речную заводь (в тайной надежде, что меня застанет врасплох какая-нибудь красавица). На меня неодобрительно косилось старшее поколение, сидящее на боковых койках, но я с каждой минутой вдохновлялся все больше и больше.

Девочки смущались, хихикали, но я видел, что их визит на нудистский пляж - дело решенное, хоть и негласно. Девочки удрали от родительской опеки, спешили насладиться непривычной свободой, и страстно хотели новых впечатлений.

К концу дня мы очень сдружились, и я чувствовал, что они перестали стесняться меня. Не в пошлом смысле, конечно: всегда ведь чувствуешь, когда человек тебе доверяет. Девочки стали доверительно смотреть мне в глаза, откровенничать, делиться своими проблемами... и я понял, что стал для них не просто попутчиком, а другом. Впрочем, и они стали мне очень близки - все трое.

Когда они переодевались, я отвернулся, конечно, но воображение мое разыгралось, представляя мне картины девичьих прелестей, обнажаемых за моей спиной, - и я возбудился не на шутку. Потом мы улеглись на полки, но шушукались еще долго, час или два, и после того я никак не мог заснуть от возбуждения. Я все представлял себе наше завтрашнее обнажение друг перед другом, и хуй мой прямо-таки стонал под трусами. Я хотел выйти в туалет и сбросить напряжение, но раздумал почему-то. Предчувствие буравило меня жутковатой мыслью: завтра у меня впервые в жизни будет секс - наверняка! Но с кем?..

Меня смущал и возраст девочек - я никогда не одобрял развращения малолетних... хотя чувствовал, что здесь - все как-то иначе. Смущало и то, что я никак не мог выбрать себе объект для централизованной атаки: все девочки нравились мне одинаково. И я им нравился одинаково: все они доверяли мне, не ревнуя друг к другу. Имею ли я право на секс с кем-то из них? И с кем?

С этими мыслями я уснул.

***

Наутро мы прибыли в Симферополь, потом - ехали ... всей компанией в маршрутке до Коктебеля, потом - расселялись в разных пансионатах... В 14.00 договорились встретиться на набережной.

Перед встречей я успел купить презервативы. Ровно три штуки, между прочим. Зачем - не знал, и старался не объяснять себе...

Ровно без десяти два я был на месте. Сердце колотилось; я уже предвкушал долгое, томительное ожидание - не менее получаса, - как вдруг увидел моих девочек. В купальниках, с голенькими животами и ножками - я их не сразу узнал. От их необыкновенной прелести у меня закружилась голова. Все были в купальниках и трусиках; на плече у Нади был мольберт - она была художницей и собралась рисовать с натуры.

После приветствия и веселых диалогов я, замирая внутри, скомандовал (как мог решительно): "Ну, пошли!" "Куда?" "Как куда? На нудистский!"

Девочки раскраснелись, зашептались - а я уверенно пошел вперед. Они - за мной. Хоть я и был в Коктебеле первый раз в жизни, все вокруг оказалось таким похожим на описания и фото, что мне казалось, будто я тут провел часть жизни.

Очень скоро мы пришли на нудистский. Когда нам встретились первые голые, у меня защекотало внутри... хотелось всмотреться, изучить - ведь я впервые видел живьем женские гениталии! - и в то же время была мысль "потерпи, скоро..." а ЧТО скоро - я не знал. Краем глаза я наблюдал за девочками. Их лица изменились, они замедлили шаг, но не остановились. А я вел их вперед...

Через некоторое время мы вышли к Мертвой бухте. Основная масса нудистов осталась позади, и здесь было почти безлюдно. Я специально вывел их сюда - во-первых, чтобы меньше стеснялись, во-вторых, чтобы отрезать путь к отступлению.

Подошли почти к самому повороту на Хамелеон... и тогда я сказал: "вот мы и пришли". Сердце заколотилось... но я поскорей, чтобы не застесняться, начал сбрасывать с себя одежду. Кроме всего прочего, очень хотелось в море: солнышко припекало - будь здоров. Раздеваясь, я весело болтал и шутил, а девочки стояли в замешательстве. Вместе с шортами я стянул с себя и трусы, впервые в жизни оказавшись с обнаженным хуем перед девичьими взглядами. Этот момент не сразу запечатлелся в сознании, хоть нагода ягодиц и щекотнула нервы; но тут же я увидел, что девочки пристально, не стесняясь, смотрят на мой хуй, и от этих взглядов его будто искрами пронзило - он стал подыматься. И по телу побежали стыдные молнии... Я был голый перед девочками... никогда не думал, что одно это способно доставить такое наслаждение.

"Ну же?" - спросил я, и Надя решилась первой: сложив мольберт на песок, она принялась развязывать купальник, глядя себе под ноги. Я подбадривал: "не стесняйтесь, здесь это не принято, здесь наоборот - в одежде неприлично ходить". Примеру Нади тут же последовали Лиза с Леной, и их грудки, такие обворожительные, что мне захотелось заплакать, обнажились почти одновременно.

Груди у них были умилительные, свеженькие, сосочками врозь, упругие, идеальной тугой формы, хоть и все разные: у Лизы большие, пухлые, с бледно-розовыми сосками, тоже большими; у Лены - смуглые, изящные, а сосочки - темные, почти коричневые и маленькие, комочками-"вишенками"; у Нади грудки были поменьше, пиками, как у козочки, и соски конусообразные и ужасно славные, как у ребенка. Ребенком она, в сущности, и была, как и две ее подруги.

Дальше они заколебались, и я сказал "Молодцом, девочки! Какие смелые! Остался всего один шаг!" Тут Лиза оглянулась на подруг, словно ищя у них поддержки, улыбнулась, встретилась взглядом со мной, тут же его опустила, и - взялась обеими руками за трусики и начала спукать их. Щечки ее были розовые; она была от смущения неуклюжей, и дважды потеряла равновесие, стоя на одной ноге. Наконец она осталась полностью голой и сказала, будто оправдываясь - "вот такая я бесстыдница". Тут Надя говорит с озорной улыбкой - "а мы ничуть не лучше" - и рывком стянула трусы с Лены. Та взвизгнула - "ах, ты!.." и сделала то же самое с Надей. Девочки завизжали, воплями перебивая смущение, и я, почувствовав общую волну, схватил Лизу и Надю за руки, - "побежали купаться!" И мы с визгом и воплями вбежали в довольно-таки холодную воду.

Морская водичка - по контрасту с припекающим солнышком - озадачила, как всегда, и мы остановились на берегу. О наготе и стеснении тут же будто забыли - так пробрала морская прохлада. Ну, я-то не забыл, конечно, и девочки, наверно, тоже - просто делали вид. Я обливался внутри сладкими соками, глядя на голые девичьи попки и письки, и хуй мой торчал уж вовсе неприлично. Тут же мы все стали брызгаться, обливаться, визжать - и в такой вот возне ринулись в воду.

Мы так навозились, наплюхались и набесились, что все табу очень скоро были забыты; хватали, ловили и хлопали друг друга - у меня в руках постоянно были то грудки, то ножки, то попка... Нагота, возбуждение, отсутствие запретов, холодное море и ослепительно жаркое солнце слились в такое яркое впечатление, что описать его я не смогу.

Когда мы, усталые, счастливые, выходили из воды, в нас не осталось ни капли стеснения. Мы попадали, как груши, на гальку, лежали какое-то время без движения, изредка пересмеиваясь по инерции, а потом солнышко припекло, и Надя достала крем от загара. Все протянули руки, она плеснула каждому по капельке, и мы принялись мазать себя; очень скоро Надя мазнула Лизе нос, и через секунду мы все мазали друг дружку, хихикая и вживаясь в новые ощущения.

Никаких запретов не было: я мазал девочкам груди - еще и говорил, что для сосков солнышко опасно, мол, и их надо обязательно смазать, - и девочки тоже мазали меня с ног до головы, задевая хуй. Женские руки, снующие по телу, приносили такое наслаждение, что я еле сдерживался, чтобы не застонать. И мне было невыразимо приятно мять нежные девичьи тела, их пухлые груди, плечики, попки - все было таким мягким и нежным, что я едва не плакал.

Надя на секунду наклонилась - достала что-то из своей сумки - и тут же снова принялась мазать меня. Я б ничего и не почувствовал, если б не ее озорная улыбка. Я перехватил ее смеющийся взгляд, посмотрел на ее руку - и вскрикнул, потому что она мазала меня синей краской из баночки! Надя засмеялась, я шутя возмущался... но Надина идея вдруг понравилась, из ее сумки была извлечена коробка гуаши, и три пары девичьих рук принялись обмазывать меня краской: Надя - синим и желтым, Лена - красным и черным, Лиза - белым и зеленым. Все этом проделывалось с визгом и кайфом: девочкам так же хотелось потискать голого мужика, как и мне - их. Я вначале протестовал для виду, но это было так убийственно приятно, что я умолк и только подставлял им разные части тела.

Женские руки, снующие по мне, дурманили голову; я только ждал с трепетом, когда они доберутся до хуя. И вот руки коснулись яичек - вначале робко, а потом все смелей и смелей. Ничего более приятного в жизни я не испытывал; было так хорошо, что я даже не мог говорить. Девочки, с каждой секундой расставаясь со смущением, вознамерились покрасить мой хуй во все цвета радуги, покрыть его узорами. Я был уже покрашен с ног до головы, краска стягивала мое тело, волосы и бороду; девочки сами перемазались, как мурзилки - лбы, носы, бока и волосы у всех были разноцветные. Я пошире раздвинул ноги и, уже ничего не стесняясь, урчал от удовольствия.

Лиза первой рискнула завести разговор на эротическую тему:
- Тебе приятно?
- Да-а-а...
- Очень приятно?
- Да... Разве не видно?
- Видно. У тебя такой обалдевший вид...
- По НЕМУ тоже видно. Смотрите, как он радуется, когда его трогают такие красивые девочки...
- А как по нему видно?
- Ну... видите, какой он большой?
- Это эрекция! Да?
- Да... О-о-о...

Я был готов кончить. Но тут дело приняло совсем неожиданный оборот (хоть в глубине души я и предчувствовал, что так будет). Надя спросила:
- Ты сильно возбужден?
- О-о-о...
- Бедный... Девочки, а девочки, - а давайте бросим ...
жребий! Кто вытащит, того Игорь лишит девственности.

Голос у Нади был хриплый, - видно было, что она сама испугалась своей идеи. У меня заколотилось сердце.
- А как? - спросила Лена, - нас ведь трое...
- Ну и что? Бросаем монетку: орел - я, решка - вы с Лизой. Если решка - бросаем еще раз: орел - Лена, решка - Лиза...

Все были в шоке от этой идеи, в том числе и я. Сердце отчаянно колотилось. Я понимал: если сейчас остановить их - они моментально послушаются, к ним вернется разум, здравый смысл, стыд... Но я не остановил их: какой-то чертик подталкивал нас к краю, и мы слушались его!

Никто не возражал Наде, все только переглядывались стыдливо, улыбались и нервно хихикали. Надя достала монетку...

Такого напряжения, как в тот момент, я никогда не помню. Решка! Надя отпала. Она как-то странно вздохнула, и передала монетку другим девочкам:
- Кто бросать будет?
- Давайте я брошу. - вызвался я и, не дожидаясь ответа, взял монетку и бросил. Снова решка! Лиза...

Лиза ойкнула, вернее даже - пискнула как-то по-детски. На мгновение воцарилась тишина, сердце только страшно колотилось, - и Надя сказала:
- Ну, Лизка-подлизка... Прощайся с девственностью.
Все посмотрели на меня, а я, чувствуя, что лечу головой в омут, говорю:
- Девочки, вымойте меня. Лизочка, не бойся, будет совсем не больно и очень приятно.

Мы пошли к воде, и девочки стали мыть меня... К кайфу скользящих женских рук прибавился кайф холодной воды на прожаренное тело, кайф удаления гуашевой корки с тела - и кайф неизвестности: "сейчас, сейчас"...

- А... - Лиза мялась, ее удивительно милое личико было совсем пунцовым, - а...
- Презервативы у меня есть, - сказал я. - Не бойся, не залетишь. - Я поймал ее руку и прижал к своему хую. Она часто-часто задышала - я услышал сквозь плеск волн - а в хуй ударила сладкая волна.
- А ты опытный? - преувеличенно придирчиво спросила меня Надя. - Лизка останется жить?
Я кивнул с видом - мол, конечно, о чем там говорить.
- Точно?
- Сейчас увидите - говорю я и думаю: как бы не оплошать. Неудача с моей стороны могла заключаться только в преждевременном оргазме - я был перевозбужден до предела - и в недостаточном удовольствии для Лизы. Я уже твердо решил, что это не игра, что я действительно через 5 минут выебу Лизу, и это будет наш первый секс, а Лена с Надей помогут нам, - и твердо решил применить все мои знания на практике.

Девочки вымыли меня - относительно, конечно, кожа подкрасилась, и я напоминал выцветший плакат, да и девочки были все в разноцветных пятнах, - и мы вышли на берег. Как нарочно, все люди в радиусе 200 метров поуходили, и мы были, по сути, одни на нашем участке.

- А где же мы...?
- А прямо здесь. Лизочка, ложись на спинку.

Лиза нервно хихикала - она сильно трусила. Ее щеки, лоб и ключицы были пунцовыми, как маки. Я тоже отчаянно трусил, но виду не подавал. Лиза, оглянувшись на подруг, села на гальку, я достал презерватив и попросил Лизу одеть его на мой хуй. Лиза никогда не имела дела с этим хитрым устройством, да и я одевал его только пару раз - для особо изощренных видов онанизма. Вначале она хотела одеть его задом наперед; я поправил ее, и она со стыдливым смехом расправила резинку по моему хую, заставив меня изойти сладкой испариной.

Наконец все было готово, я уложил ее на спинку и принялся ласкать и целовать. Сердце колотилось, как сумасшедшее; я не верил, что наконец-то ласкаю девочку, голую прекрасную девочку, отданную в мою власть... Вначале выходило неловко - я стеснялся, да и Лена с Надей, сидящие в полуметре, сковывали меня. Но очень скоро возбуждение пересилило неловкость; кроме того, проснулась щемящая нежность к Лизочке, которая лежала, зажмурившись, вся - в моей власти. И я почувствовал, что "поймал волну": ласкал Лизу от души - просто как милое, любимое существо: обцеловывал ей ушки, глазки, шею, гладил и щекотал кончиками альцев тело, подбираясь к соскам.

Лаская Лизу, я бормотал: - Какие ушки славные, сладкие у девочки... щечки бархатные... девочка вся шелковая, нежная, девочка-персик... - и через минуту позабыл все на свете, пьяный Лизочкиной прелестью и нежностью, и прижмался к ней, и она поддавалась мне, начиная тоже прижиматься, и выгибаться, и еле слышно постанывать. Глазки ее все время были закрыты, щеки горели. Лизочка вся была терпко-соленая от морской воды...

Скоро я перешел на сосочки, стараясь чутко прислушиваться к ее реакции, - Лиза заурчала и выгнулась сильнее. Девочки сидели рядом и ждали, когда я начну ебать Лизу; они сами здорово возбудились, и я видел, как у них автоматически раздвигаются ножки и руки сами тянутся к пиздам.

Пизды у них у всех были пушистые, не знавшие бритвы, совершенно умопомрачительные. Глядя на них, я не верил, что вижу такое чудо вживую. Я спустился к Лизиной пизде и стал делать Лизе "куни": лизнул ей пару раз пизду (сбылась, сбылась одна мечта!!! скоро сбудется и другая...) - пизда была скользкая, будто мыльная, и я понял, что это и есть - соки любви... Лизочка вдруг запищала тоненько, как комарик, дернулась, и я с удвоенной энергией стал буравить языком ее пизду.

Это непередаваемое блаженство - смоктать, сосать, лизать девичью пизду, вцепившись руками в послушные бедрышки, - и видеть, как каждое касание твоего языка разрывает девочку на части. Я быстро нашел набухший горячий отросток, понял, что это клитор, и сделал так, как учили пособия: всосал его в себя и легонько прижал губами, покалывая языком. Лиза начала метаться...

Я хотел подвести ее к оргазму, чтобы на пике наслаждения войти в нее и лишить девственности; хуй мой стонал от возбуждения, но я, следуя тем же пособиям, представлял себе "охладительные" картины - офис, рабочий день...

Девочки смотрели на нас горящими глазами, и уже откровенно мяли свои пизды. Тут мне пришла в голову идея. Я сказал:
- Девочки, ложитесь по обе стороны от Лизы и пососите ее, как свиноматку.

Девочки не поняли меня, и я объяснил: нужно, чтобы они приласкали Лизе груди. Лиза даже открыла глаза от удивления - но я впился в ее пизду, и она, застонав, снова зажмурилсь. Девочки сделали так, как я просил - и тут началось что-то необычайное.

Лиза, отданная во власть трех ртов, закричала вдруг громко и совсем иначе - грудным, густым голосом, - и заметалась под нами, как под электрошоком. Девочки приподняли головы, посмотрели вопросительно на меня, но я кивнул - и они снова припали ртами к Лизиным соскам. Я чувствовал, что Лизу распирает мука не боли, а страшного, невыносимого блаженства.

Мной овладело удивительное чувство: я ощутил себя богом любви, повелителем наслаждений. Ведь я впервые в жизни доводил девушку до оргазма! И у меня получалось - я видел, я чувствовал наслаждение, которое дарил Лизе. Я был одержим одной мыслью - не прозевать Лизин оргазм. Лиза так металась и кричала, что я все время спрашивал себя - не пора ли? - ведь я никогда не видел женского оргазма и только по описаниям знал, как ЭТО выглядит. Но подсознательно я ощущал, что крики Лизы - мука сладкого напряжения, накопления его, а не разрядки.

Лиза хрипела, как на пытке, дергалась, пыталась отползти от нас - но мы держали ее крепко, и не давали своими язычками ни секунды покоя. И - вдруг каким-то шестым чувством я ощутил, что СЕЙЧАС БУДЕТ: Лиза накопила столько блаженства, сколько смогла вынести, и сейчас будет его выплескивать. И точно: Лиза вдруг замерла, застыла, зажав бедра, - а потом из нее вырвался какой-то дикий хрип, будто в ней бился доисторический зверь, исходя в надсадной муке - и забила попой об гальку. Тут я вскочил, как ужаленный, толкнув Надю, быстро приставил хуй к Лизиной пизде и начал потихоньку входить в Лизу.

Лизочка металась, приоткрыв ротик и крепко замурившись; личико ее было уже не пунцовым, а почти багровым. Я еб ее не торопясь, чтоб не сделать ей ... слишком больно и самому не кончить раньше времени - а она дергалась, кончая подо мной, и кричала - то ли от боли, то ли от наслаждения, то ли от того и другого вместе, - и яростно насаживалась на меня, - так, что мой хуй сам зарывался в ее пизду все глубже. Лизина пизда обтекала мой хуй плотно и мягко, как мякоть персика; это было так невыразимо приятно, что я позабыл все на свете и принялся яростно ебать Лизу, проталкиваясь вглубь ее лона. Так вот что оно такое - секс... О-о-о... Лиза кричила - ей было больно, наверно; мне было уже все равно...

Я только вспомнил одну штуку и крикнул девочкам - "целуйте ей уши! Язычками внутрь!.." Я крикнул это, наверно, так громко, что меня услышал весь Коктебель. Девочки молнией переметнулись к ушам Лизы, а я припал ртом к ее соску, и изловчился - стал рукой мять и крутить другой.

Лиза вдруг снова застыла, больно сжав пиздой мой хуй, а потом - как заметалась, как закричала!!!..

Это была какая-то повальная истерика: и девочки стонали вместе с Лизой, и я сам. Мы с Лизой кончили одновременно; мне хотелось пробить хуем Лизу насквозь, и я вламывался лобком в ее лобок, умирая от дикого, первобытного блаженства, которое нельзя описать... Я мечтал о сексе, но никогда не думал, что ЭТО - ТАК ХОРОШО...

Потом я упал на Лизу ничком, и девочки тоже упали рядом, и так мы все вместе лежали, наверно, минут десять или полчаса.

***

...Я привстал. В ушах шумело. В отдалении, метрах в двухстах, были люди; они говорили и показывали в нашу сторону. Плевать...

Надя тоже привстала.
- Ну как? - спросила она, потому что надо было что-то спросить.
Ей никто не ответил - ни я, ни Лиза.

Лиза была потрясена, да и я тоже. Это чувство нельзя передать - какая-то вселенская полнота, она же пустота, которая окунает тебя в себя целиком и не оставляет ни единого чувства, ни единой мысли...

...Девочки постепенно оживали и начали донимать Лизу расспросами: больно? приятно? как оно вообще? Потрясенная Лиза лежала, не двигаясь, и отвечала им только взглядом - таким лучистым и просветленным, что все вопросы отпали. Потом она посмотрела на меня, и это взгляд пробрал меня до костей - в нем было столько нежности, и благодарности, и удивления, и немого вопроса... Я обнял Лизу, прижал ее к себе и сказал, не узнав своего голоса:
- Лизочка, хорошая моя. Поздравляю тебя, ты теперь женщина... Спасибо тебе, - и поцеловал ее в губы.

И тут Лизочка стала рассказывать - слабым, тихим голосом, как лунатик:
- Вначале мне казалось, что у меня между ног растет цветок. Растет, растет, распускается, сладкий такой, нежный, все больше и больше растет... И корнями в меня проникает - глубже, глубже, и эти корни меня разрывают на клочки, и каждый клочок тоже распускается и расцветает, как цветок. Это так страшно, и так хорошо... Я думала, что я умру.

Лицо Лизочкино
Для более удобного обращения с сайтом, рекомендую вам пройти бесплатную регистрацию.
Если вам просто понравился рассказ (Орел или решка?), оставьте пожалуйста комментарий.
Добавить комментарий